Поиск:
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


Статьи

Словари:

Архитектурный словарь
Бизнес словарь
Биографический словарь
Исторический словарь
Медицинский словарь
Морской словарь
Политический словарь
Психологический словарь
Религиозный словарь
Сексологический словарь
Словарь воровского жаргона
Словарь имён
Словарь компьютерного жаргона
Словарь логики
Словарь мер и весов
Словарь нумизмата
Словарь Русских фамилий
Словарь символов
Словарь синонимов
Социологический словарь
Строительный словарь
Философский словарь
Финансовый словарь
Экономический словарь
Этнографический словарь
Юридический словарь



Философский словарь

АБСТРАКТНОЕ ПРАВО:



АБСТРАКТНОЕ ПРАВО - - термин философско-правовой теории, введенный Г. В. Ф. Гегелем для обозначения совокупности основополагающих принципов правосознания и правотворчества, предшествующих и определяющих формирование, функционирование и содержательные аспекты права позитивного. А. п. является неотъемлемым компонентом всех вариантов целостно-концептуального анализа оснований правового мышления и деятельности, равно как и реально функционирующих правовых систем и норм. В формулировке Гегеля, "по отношению к конкретному поступку, а также моральным и нравственным отношениям, абстрактное право есть по сравнению с их дальнейшим содержанием лишь возможность, и определение права поэтому лишь дозволение или полномочие". Понятие А. п., следовательно, предполагает, во-первых, постулирование абстрактного субъекта, во-вторых, постулирование его правоспособности в качестве тех или иных притязаний и обязательств и, в-третьих, абстрагирование от конкретно-ситуативных условий и социального контекста действий субъекта. С логической т. зр., содержание и функционирование позитивного права выводится из фундаментальных норм А. п.; с т. зр. реальности, напротив, нормативный характер позитивных законов и прав возводится к постулатам А. п. Отношение А. п. к позитивному представляется рядом вариантов: от полного отождествления до резкой конфронтации. В традиции философии права, как правило, доминирует концепция иерархической субординации этих уровней права, причем статус детерминанта придается тому или иному уровню в зависимости от исходных интенций аналитического дискурса и господствующего в обществе типа правовой и законодательной системы, характера и уровня общественного правосознания. Содержательно А. п. предполагает формулирование неких максим, носящих смыслообразующий и целеполагающий характер в отношении функциональных норм и правовых регуляторов, Реализация его смыслового и целевого аспектов опосредуется структурой и деятельностью законодательных органов и конкретизируется в деятельности правоохранительных, судебных органов и структур местного самоуправления, а также в межиндивидуальном взаимодействии (имущественные и правовые сделки, конфликты, договоры и пр.). Т. о., система правовых норм в обществе предстает в виде троичной структуры: общие нормы (А. п.), особые нормы (отрасли права) и конкретные нормы (решения, акты, вердикты). При этом, как правило, А. п. само по себе не обладает статусом принудительным, хотя и наделяется качеством всеобщности в рамках рассматриваемой сферы правоотношений. Исторические представления об А. п. складываются задолго до гегелевской "Философии права"; аналогичные по смыслу концепции функционируют в большинстве политико-правовых учений философского плана. В античной философии права впервые формируется представление о принципиальном основании права, отличном от мифического, божественного и традиционного. Здесь главным нормообразующим принципом становится справедливость как мера мотивации и оценивания субъективных действий. Максима справедливости эксплицируется из метафизической закономерности космического уровня (пифагорейцы, Сократ, Платон, стоики), общего для всех животных закона (софисты, римские юристы), социальной сущности человека (Аристотель, Цицерон) либо естественного и разумного этоса (Демокрит, Эпикур, киники, скептики). Классической формулой справедливости считается определение римского юриста Ульпиана (170 - 228): "Справедливость есть постоянная и непрерывная воля воздавать каждому свое право". Эта максима дополняется предписанием "жить по праву" и запретом "не нарушать чьего-либо права". Субъектом правоотношений здесь выступает народ как совокупность свободных и равноправных граждан, а индивид является лишь объектом правового долга и общественных обязанностей (говоря о правах и привилегиях гражданина, их не разграничивают фактически и содержательно с обязанностями). Целевым аспектом права выступает общее благо - именно как благо политического целого, соразмерно распределяемое среди граждан под эгидой принципа т. н. "геометрической справедливости". Условия, при которых принципы А. п. реализуются в позитивных законах, постулируются по-разному: это правление мудрых и достойнейших (Гераклит, Платон, Сократ), многослойная структура государственных органов, обеспечивающая действия власти в интересах общего блага (Аристотель, Цицерон), господство особого этоса среди властной элиты общества (греческие и римские стоики) и т. п. Во всяком случае, оптимальное функционирование политико-правовой системы связывается не столько с формой государственного устройства, сколько с качественными характеристиками политической власти и управления, поскольку формирование и действие позитивных законов зависит от характера и способа действий правителей. Следует отметить, что в данной традиции разрабатывались и противоположные мотивы: в учениях некоторых софистов (Фрасимах, Пол из Агригента) естественная справедливость резко противопоставлялась конкретным законам и политике государства. Причем, делался вывод о неразумности, невыгодности и даже пагубности для политика действовать в соответствии с метафизической справедливостью. Сходные мотивы прослеживаются в социальнополитических концепциях Демокрита, Эпикура, киников. В средневековой философско-правовой традиции отчетливо прослеживается влияние платоновской, аристотелевской и стоической концепций взаимосвязи А. п. и права позитивного. Структура этих отношений усложняется за счет введения идеи божественного права или закона в качестве истока всех правовых принципов. Кроме того, новым субъектом правотворчества и правоотношений становится церковь - в качестве реального социального института и идеально-духовного сообщества. В раннехристианской традиции акцент ставится не столько на рационально-прагматические аспекты правового регулирования, сколько на возможность их адаптации к нормам новозаветной морали (именно в Священном Писании и вероучительных догматах церкви выражены принципы универсального божественного закона). Естественное право временно утрачивает основополагающий статус, оказываясь опосредующим звеном в реализации божественных принципов. Уровни права, т. о., различаются по истоку, сфере и способу действия. Божественное право - общие принципы мироустройства, истекающие из божественного разума и проявляющиеся в вероучении и деятельности церкви. Они постигаются лишь верой. Естественное право - общие законы жизни, реализующиеся в телесно-физической деятельности человека и выражающиеся в общечеловеческом разуме. Позитивное право истекает из воли и разума правителей-законодателей, действует в рамках конкретных государств и принадлежит области практического рассудка. Статус правового акта закон приобретает лишь в случае соответствия принципам естественного и божественного права, в противном случае он трактуется в качестве произвола власти. Гарантом органичного взаимодействия уровней права является, во-первых, соответствие политической системы божественно-иерархической структуре универсума и, во-вторых, подконтрольность политической сферы авторитету церкви. Вместе с тем раннесредневековая мысль (в частности, Августин) всячески подчеркивает несубстанциональность позитивного права, и в случае коллизии между ним и законом божественным предпочтение отдается последнему. В политикоправовой мысли классического средневековья акценты несколько меняются. Так, Аквинат неявно приравнивает божественное и естественное право, утверждая государственно-политическую сферу как сферу разумно-прагматической деятельности, которая имеет собственное духовно-нравственное значение. Принципы естественной справедливости у него трактуются согласно Аристотелю, а критерием разграничения справедливого (правомочного) и несправедливого является "народная воля", выраженная в сословном представительстве. С XIV в. в политикоюридических трактатах божественное право приобретает все более и более абстрактный характер и постепенно устраняется из сферы принципиальных и реальных правоотношений. Масштабные процессы секуляризации государства и права в XV - XVII вв. приводят к революционным изменениям в трактовке права вообще и А. п. в частности. Прежде всего, принципиально меняется понимание естественного права в качестве фундамента всякой правовой деятельности и правосознания. Субъектом правоотношения и носителем правосознания отныне провозглашается индивид, постулируемый в качестве автономно-суверенного деятеля. В своем "естественном состоянии" он наделяется той или иной совокупностью неотчуждаемых прав личности, которые и образуют его природную (т. е. первичную по отношению к социальным установлениям) правоспособность. Наиболее емкая формула личной правоспособности выражена Т. Гоббсом: "По своей природе все люди имеют равные права на все". Тем самым область А. п. предстает в качестве правовых свобод как правомочных притязаний. Государственно-политические и правовые формы понимаются в качестве разумно-необходимых средств реализации и обеспечения этих притязаний. Правоспособность самого государства в качестве реального источника позитивного права и инструмента поддержания взаимовыгодного правопорядка определяется общественным волеизъявлением в форме "общественного договора". Этим актом определяются прерогатива и границы вмешательства государства в частную жизнь индивида и гражданского сообщества в целом, устанавливаются та или иная степень ответственности государства (правительства) перед обществом и оптимальные процедуры общественного контроля (через легитимные представительские органы, общественную критику либо активное сопротивление власти). Одновременно определяются и обязанности индивида по отношению к обществу и государству. Т. о., принципиальным субъектом правотворчества и правоотношения выступает народ как внутренне дифференцированное сообщество автономных индивидов, не утрачивающих, а лишь делегирующих свои исконные права тем или иным властно-политическим структурам. К фундаментальным правам личности, как правило, относят право на сохранение жизни, гарантию личной безопасности, право на владение и распоряжение имуществом, свободу совести, свободу слова, право участвовать в формировании законодательных органов и т. д. Фактически, в данной традиции, господствовавшей в XVII - XVIII вв., "естественный индивид" выступает как абстрактная персонификация общественных потребностей и социальных интересов. В пользу этого говорят и постулирование естественного равенства, и отождествление правоспособности с имущественными отношениями (возможность самопроизвольного распоряжения и отчуждения прав в пользу кого-либо, фундаментальность договорных процедур). Логическим завершением естественно-правовой концепции становится руссоизм с его принципом тотальной зависимости государства от гипостазированного "народного суверена", политическим радикализмом и оправданием насилия как способа политического действия. Следующим шагом в развитии теории А. п. становятся философско-правовые учения И. Канта и Г. Гегеля. Кант, фактически, впервые вводит в философию права А. п. в собственном смысле, лишая его натуралистических параметров и сводя к априорным принципам практического разума. Как в области этики, так и собственно права Кант последовательно проводит принцип единства свободы и самоограничения. А. п. (все еще выступающее как "естественное"), являясь фундаментом конкретной правовой регуляции, само по себе не обладает общезначимым принудительным характером. Установление и поддержание оптимального правового пространства для социально-индивидуального взаимодействия является главной функцией государства. Сфера гражданского общества, где индивид реализуется в своем "естественном" качестве, не способна к оптимизации взаимоотношений, будучи сферой имущественной и статусной конкуренции. Государство, наделенное прерогативой позитивного законотворчества, выравнивает возникающие здесь противоречия и обретает кардинальную роль в общественной жизни. Кант постулирует тождественность "естественной свободы" и гражданско-правового состояния: второе даже более оптимально, ибо граждане ничего не утрачивают из своих естественных прав, взамен обретая упорядоченность и стабильность. Произвольное самоограничение индивидов сменяется внешне-правовым ограничением их субъективных притязаний. Коллизия априорной правоспособности личности и формально-принудительного характера реальных правоотношений снимается за счет своеобразной интериоризации права в качестве нравственной необходимости. Тем самым Кант формулирует один из основных принципов правового сообщества: все процедуры власти предпринимаются в рамках установленных правовых норм, граждане же обязаны соблюдать и уважать установления позитивного права. Выражением этой системы взаимных правоотношений является конституция, в которой, с одной стороны, реализуется правоспособность граждан, с другой - правотворческая прерогатива государственной власти. Гарантом сохранения конституционного правопорядка служит система строгого разделения властей. В данном контексте конституция, собственно, выступает как систематизация и фиксация фундаментальных норм А. п. Основные смысловые аспекты кантовской правовой теории развиваются Гегелем, который рассматривает систему правовых принципов и норм как этапы последовательного саморазвития "разумной идеи права", А. п. определяется им как "право абстрактно свободной личности". Здесь право выступает как двуединый принцип, благодаря чему правоспособность определяется и притязаниями, и нормативностью. Максима А. п. выражается следующим образом: "Будь лицом и уважай других в качестве лица", сфера действия А. п. - отношения собственности, договорные взаимоотношения и "неправда" (квинтэссенцией которой является преступление). Т. о., А. п. имеет своим источником произвол отдельных лиц и в этом качестве оказывается реализацией непосредственной свободы как возможности всяких правоотношений. Более того, Гегель утверждает, что А. п. как непосредственное право личности есть вообще "голая возможность". Субъективно-произвольный характер А. п. снимается и преодолевается на ступени "морали", где происходит внешне-правовая оценка целей и мотивов индивидуальных действий. Высшей ступенью конкретизации права вообще является ступень "нравственности", соединяющая единичное, особенное и всеобщее в форме государства. Именно оно, по Гегелю, и есть реальный источник реально функционирующих правовых норм: в логическом смысле "право есть вообще... положительное право". Сфера правотворческих прерогатив государства ограничена, фактически, лишь формальным требованием подвергать правовому (в данном случае - законодательному) регулированию только внешние стороны человеческих отношений, оставляя в стороне их внутреннедуховные аспекты ("моральная воля сама по себе не наказуема"). Опосредующим звеном в этом процессе конкретизации А. п. является гражданское общество, впервые отчетливо представляемое в качестве социально-экономической сферы деятельности и социальных связей. Гегель прямо связывает гражданско-правовые процессы с коллизией социальных интересов. Поэтому и система правосудия формируется не государством, а именно гражданским обществом. Значение государства здесь таково: оно есть сила и средство, придающее деятельности судов всеобщий характер, т. е. устанавливающее формально-юридическое равенство всех граждан. Т. о., в гегелевской философии права само право предстает как сложный и диалектический процесс, в котором взаимодействуют различные субъекты (индивиды, социальные группы, государство). Каждый субъект имеет тенденцию к абсолютизации своего "особого права", взаимодействие этих тенденций порождает специфическое самоподдерживающееся состояние правового сообщества, выступающего в конкретной форме правового государства. Такое государство определяется как "разумная в себе и для себя всеобщая воля". Кант и Гегель в разработке системной концепции правового государства по сути развивают чистый логический дискурс права, завершая длительную эволюцию правовой метафизики. Постклассическая философия права развивается в целом по двум основным направлениям: социологическому и нормативному, каждое из которых представлено целым рядом школ. В первом варианте право рассматривается как функциональная система, производная от так или иначе интерпретируемой системы социальных отношений. Благодаря этому А. п. как некая субстанциальная и принципиальная сфера правоотношений вытесняется и замещается иным концептуально-понятийным аппаратом: системой социальных норм и ценностей, классовым интересом, волей к власти, социальным действием, взаимоотношением "элиты" и "массы" и т. д. Нормативный подход продолжает традицию акцентировки формально-логических аспектов правового взаимодействия, выраженного через иерархию правовых норм различного уровня. Здесь концепция А. п. полностью сохраняет свое эвристическое значение, т. к. в данных школах (юридический позитивизм, нормативизм, неокантианство) правовая система рассматривается как первоисток социально-политической сферы, базис и пространство, в котором осуществляется все разнообразие социальной деятельности. Так, представители юридического позитивизма (Д. Остин, К. Бергбом, П. Лабанд, А. Эсмен, С. В. Пахман, Г. Ф. Шершеневич) используют понятие А. п. исключительно в негативном смысле, утверждая реальное существование только позитивного закона. Последний не нуждается в аксиологической, метафизической либо социальной оправданности, будучи достаточно обоснованным стоящим за ним волеизъявлением государства. Все юридические нормы разделены на родовые - абстрактные приказы, предписания, нормативные суждения, и видовые - конкретные законодательные акты. И те и другие, по сути, обусловлены чистым произволом государства. Субъективные аспекты правоотношений рассматриваются как производные от нормативной воли верховной власти: государство делегирует определенные права и обязанности субъектам правоотношений. И само государство предстает исключительно в виде особого и высшего юридического лица. Неокантианская философия права (Г. Коген, Р. Штаммлер) осмысляет специфику правоустановления, правосознания и правоотношений через категорию цели: социальные явления и процессы обусловлены не причинно-следственными закономерностями, а целеполаганием как априорной способностью сознания. Отсюда право есть "обусловливающая форма", а социально-политическая деятельность - "обусловленная материя". Право есть "постановка и реализация общих целей посредством внешних правил". Т. о., оно выражает формально-принудительное качество человеческого "хотения". Функцию и смысл А. п. в этой системе играет понятие "идеи права", служащее мерой и критерием справедливости права. Это особое правовое "хотение", выраженное как безусловное единство в осмыслении, оценивании и постановке социально значимых целей. Оно не существует реально наряду с позитивным правом, не представляет идеально-сущего правопорядка, т. к. совершенное право содержательно невозможно, а позитивное право всегда изменчиво. А. п. есть единый формальный метод суждения о праве под углом зрения общесоциального идеала или "путеводная звезда" исторически становящегося права. Суть прогресса в области правовой деятельности - постоянное приближение к "идее права", в ходе которого эволюционно формируется и оптимизируется правовое сообщество в кантовском духе. В неопозитивистской концепции нормативизма (Г. Кельзен) система права также выступает в качестве самодовлеющей и автономной сферы, конструктивно применяемой в социально-политической и экономической сферах. Аналогом А. п. у Кельзена выступает "общая норма" как трансцендентально-логическая категория, являющаяся базисом и условием формально-содержательного единства и значимости всех низовых норм. Низшие нормы обусловлены высшими, образуя нормативную иерархию: конституция (получающая статус обязательности из "основной нормы"), "общие" нормы и законы (их статус обеспечен правовым способом функционирования властно-политической системы), "индивидуальные нормы" (создаваемые судебно-административными органами для конкретных ситуаций). Формирование правопорядка происходит как движение от абстрактного к конкретному. Фактически, право отождествлено с правопорядком, который есть "система общих и индивидуальных норм, связанных между собой, поскольку создание каждой принадлежащей к данной системе нормы происходит через другую норму этой системы и в конечном счете определяется посредством основной нормы". В связи с таким пониманием, судебно-административная деятельность носит конструктивный, а не декларативный характер: суд фактически создает индивидуальную норму, решая вопрос о соответствии общей нормы, на которую он опирается, данному правопорядку и конституции. Если эта процедура соблюдена, в дальнейшем решение рассматривается как правовой прецедент. А прецедентные решения судов высшей инстанции могут "конкурировать с законодателем", становясь "общей нормой", чем задается динамичная система децентрализации законодательства. Функционирование права и правопорядка носит характер самосовершенствования и постоянного самовоспроизводства. Понятие государства как нормативно-принудительного порядка человеческих отношений логически тождественно понятию права, следовательно, государство и есть "относительно централизованный правопорядок" либо его персонификация в качестве юридического лица. Развитием этих идей служат социология и философия права Е. Эрлиха, школы "свободного права" (Г. Канторович, Ф. Жени, Г. Исай), Гарвардской школы (Роско Паунд и реалисты). Отказываясь от формально-логического подхода к праву, данная традиция резко противопоставляет "живое право" кодифицированному и формализованному "праву юристов". Первое есть сеть изменчивых, фактически действующих норм, вытекающих из реального взаимодействия групп и индивидов. "Право юристов" - система особых норм, вытекающих из судебных решений и прецедентов. Единообразная высшая система правовых норм - кодифицированное право. Законодатель не творит право, а лишь обнаруживает уже действующую норму постфактум, придавая ей формально-обязательный статус. Сама норма к этому времени может уже устареть. Следовательно, реальное правовое регулирование совершается не высшими законодательными и властными инстанциями, а местными судебными органами: судьи выносят решения на основе "свободного отыскания права", опираясь на "молчаливое волеизъявление", "аксиомы доверия", интуицию и т. д. Особое значение в этом имеет "правовая совесть" реального творца права (судьи, адвоката, клерка, полицейского, администратора). Гарвардские реалисты (К. Ллевелин, Д. Фрэнк) радикализуют эти мотивы, не просто противопоставляя А. п. как формально-нормативную систему абстрактных предписаний "живому праву", а вообще отрицая нормативный характер права. Понятие правовой нормы есть миф, суррогат позитивных свойств "авторитарного отца", гарантирующего безопасность и безответственность в сфере принятия решений. Поэтому право есть либо "действительное право" (состоявшееся специфическое решение суда), либо "вероятное право" (предвосхищение такого решения). Нормативность не присуща и этим решениям, т. к. они выносятся и действуют в сфере нестабильного сущего и не соотносятся с привычными и мифологизированными представлениями о сфере должного (где и существуют безжизненные общие нормы). Эта радикальная концепция, безусловно, выражает специфику эволюции западной судебно-правовой системы в направлении либерализации правовой деятельности. В целом, можно сделать определенный вывод о значимости концепции А. п. в длительной истории философско-правовой мысли. А. п. обладает реальным существованием лишь в качестве функционирующих в общественном сознании тех или иных представлений о справедливости, правоспособности, фундаментальных правовых и ценностных притязаниях субъекта социального взаимодействия. Само по себе А. п. не является позитивным моментом формально-нормативной системы общества, ее субстратом или чем-то существующим параллельно. Но в качестве комплекса ценностей, идеалов, социальных ожиданий, целевых представлений оказывает существенное влияние на общественное правосознание и правоотношения. Важнейшими условиями этого процесса являются: во-первых, способность самой законодательной, правоохранительной и судебной системы реагировать на изменение общественных потребностей и мнения; и, во-вторых, готовность субъекта правоотношения активно бороться за реализацию основных ценностно-целевых принципов своего правосознания. Если такого рода взаимодействие осуществимо в рамках легитимных политикоправовых процедур, можно говорить о приближении данной социально-политической системы к статусу правового государства. Е. В. Гутов
Похожие на АБСТРАКТНОЕ ПРАВО слова / понятия:

АБСТРАКТНЫЙ
АБСУРД
АБСУРДНЫЙ
АБТ (ABBT) ТОМАС
АБУЛИЯ
АЧАРА
АЧАРЬЯ
АЧИТ
АЧЬЮТА
АЦИЛУТ